«В первой части его театральной жизни. Это был «Друг мой Колька» по пьесе Хмелика. И это было что-то совершенно невозможное. То есть со сцены шла такая энергия, и такая настоящая, и такая честная, и такая театрально очень интересная. Он тогда впервые как бы раздвинул стены».